Москва, Б. Козихинский пер., 19/6 стр 1(вход в арку во двор дома 17) Тел.: +7(495) 699 9854, 699 8550 E-mail: gallery@ggallery.ru

 СТОЛКНОВЕНИЕ  ЧУПЯТОВЫХ

  на выставке "Кузьма Петров-Водкин и его школа" (Москва, Галеев-Галерея, февраль 2016)  

         Пространство любой галереи – так сказать, её топография – влияют и на характер развески, и на зрительское восприятие. Перенеси новую выставку Ильдара Галеева в другое помещение – и эффект будет соответственно совсем другой.
         Лучше или хуже, но другой.
         Галерея Ильдара Галеева – как небольшой лабиринт.
         Он очень комфортен.
         А главное – что и подобает лабиринту – таит в себе непредсказуемое: за каждым поворотом – сюрприз.
         На этой выставке встретились два шедевра Леонида Чупятова – «Поезд» (1924) и «Лестница» (1925).
         Это эпохальная встреча.
         Пересеклись – и разойдутся: больше никогда не будут висеть друг против друга.
         На расстоянии раскинутых рук.
         Можно одновременно коснуться обеих полотен.
         Будто диполь они образуют.
         Создают напряжение.
         Стою между ними – и чувствую: сейчас произойдёт короткое замыкание.
         Заискрило!
         Энергия разрядится на мне.
         Как током ударит – и галерея наполнится озоном.
         Приходят в голову свежие мысли.
         Про сретенье двух шедевров хочется написать раскованно и рискованно.
         Возле них я буду играть в бисер.
         Эта игра философична.
         Сразу беру быка за рога.
         Правый рог – тезис, левый рог – антитезис.
         Такова структура кантовской антиномии.
         Сопряжение двух картин в «Галеев-галерее» изоморфно этой структуре.
         Мы их застаём в состязательном споре – они ведут агон.
         Отметим общее для полотен: и в первом, и во втором задействована легендарная наклонная перспектива.
         Но векторы противоположны: поезд уносится прочь от Земли – лестница уходит в её недра.
         Художник Леонид Чупятов знал и комментировал  физика Альберта Эйнштейна.
         Теория относительности запрещает сверхсветовую скорость.
         Обойдя это табу, Павел Флоренский вышел в мнимое пространство.
         При пересечении релятивистского барьера происходят невероятные инверсии.
          Два выявлены Алексеем Лосевым – именно:
 
         – элементарная частица становится платоновой идеей;
         – время оборачивается вечностью.
        
         Туда – в трансцендентное – сознательно стремился Пит Мондриан.
         И в русском авангарде мы находим схожие порывы.
         С какой скоростью несётся чупятовский состав?
         То, что   я скажу – произвольно.
         Конечно же, фантастично.
         Если хотите – спорно.
         Моё убеждение: этот поезд вот-вот опрокинет эйнштейновскую константу.
         Итальянские футуристы прекрасно передавали движение.
         Готов биться об заклад, что это было – как правило – равномерное движение.
         Быстрое, но удерживавшее один темп – сохранявшее один ритм.
         Леонид Чупятов – и это беспрецедентно – умел передавать ускоренное движение.
         В картине «Поезд» он – великий поэт ускорения.
         Потенциально бесконечного ускорения!
         Однажды состав, мощно разогнанный мастером, перенесёт нас через приснопамятный горизонт событий – и мы окажется в области мнимых значений.
         Павел Флоренский торил туда два пути: один вёл вверх, к девятому небу – по известной схеме Данте; другой был направлен вниз – упирался в Inferno, претерпевая там своего рода СРТ-обращение.
         Напомним: это инверсия знаков – их замена на противоположные.   Частица становится античастицей – правое оборачивается левым – время движется вспять.
         Чупятовская лестница: мы поднимаемся или опускается по ней?
         В принципе возможно и то, и другое.
         Однако нам кажется: вся энергетика в этой картине работает на спуск.
         Опять-таки: ускоренный спуск!
         Не суть важно, что нижняя фигура сейчас выйдет во двор – это не обрыв движения: лестничные марши будут уходить всё глубже и глубже.
         Они достанут до ядра планеты!
         Навылет пробуравят её!
         Понятно, что это экстраполяция – продолжение прерванного, развитие остановленного: как если бы ничто не задерживало  нашего нисшествия.
         Попросим Данте сопровождать нас.
         Картина предоставляет возможность повторить маршрут поэта.
         Понятно, что разгонять воображение нам помогает и Павел Флоренский – его комментарий к «Божественной комедии», завершающий книгу «Мнимости в геометрии».
         Философ показал: именно при достижении Inferno – а это центр Земли – обнаруживается фундаментальная двойственность пространства.
         Здесь, на поверхности, мы не подозреваем, что евклидовы представления – нечто сугубо локальное, относительное.
         Однако для обнаружения их ограниченного характера необходимы экстремумы.
         Один из них – превышение скорости света.
         Другой – непомерная гравитация, создаваемая чёрной дырой.
         И вообще – сингулярностью: любого типа – любого масштаба.
         Быть может, нечто подобное содержит в себе Inferno по Данте-Флоренскому?
         Приведём отрывок из «Мнимостей в геометрии»:
 
         «Значит, поверхность, по которой двигается Дант, такова, что прямая на ней, с одним перевёртом направления, даёт возврат к прежней точке в прямом положении; а прямолинейное движение без переворота — возвращает тело к прежней точке перевёрнутым. Очевидно, это — поверхность: 1°, как содержащая замкнутые прямые, есть  риманновская плоскость, и 2°, как переворачивающая при движении по ней перпендикуляр, есть поверхность односторонняя. Эти два обстоятельства достаточны для геометрического охарактеризования Дантова пространства, как построенного по типу эллиптической геометрии» (1).
 
         Ошеломительные параллели к нетривиальным изысканиям Павла Флоренского мы находим у Кузьмы Петрова-Водкина.
         У нашего художника можно встретить  понятие чёрной дыры.
         Сегодня оно обрело остро современные коннотации.
         Стало модным!
         Однако историческая справедливость требует признать, что впервые  его ввёл Джон Мичелл ещё в 1784 году: он показал, что для звезды с  радиусом, равным пятистам солнечных, вторая космическая скорость будет равна скорости света – тело перестанет излучать
         В 1796 году Пьер-Симон Лаплас развил эту идею в своём труде «Exposition du Systeme du Monde».
         Сегодня чёрные дыры – лучшая верификация неевклидовой геометрии: мы живём в искривлённом пространстве – сферическая перспектива Кузьмы Петрова-Водкина отвечает истине.
         Художник норовил спуститься в жерло Везувия.
         Его описания так и тянет сопоставить с дантовскими терцинами, где речь идёт о Inferno.
         Проводник предупреждает мастера; "Черная дыра, в которой ничего, кроме тьмы, не видно, – вот и кратер, синьоре» (2).
         Кузьма Петров-Водкин игнорирует опасность – приведём  заключительный аккорд его книги:
 
         «Я унюхал близкую гарь: на мне, очевидно, тлело пальто. Я начал высвобождаться из пепла, и в этот момент Пикколо ухватил меня за ногу. Я рванулся к нему и в начавшемся прояснении, после извержения, увидел вблизи меня его голову, торчавшую на поверхности, и лицо, еще искажённое страхом, но уже с оскалом зубов – улыбки на меня и за меня, не погибшего...
         Сорвали меня с глади и прямизны Эвклида ощущения, пережитые на Везувии.
         Впереди открывались необъятные просторы» (3).
 
         Леонид Чупятов – любимый ученик Кузьмы Петрова-Водкина.
         Две его  картины стали для нас поводом для того, чтобы бросить новый свет на серьёзнейшую проблему: неевклидово пространство – и русский авангард.
 
 
1. Флоренский П.А. Мнимости в геометрии. М., 1991. С. 46.
2. Петров-Водкин К.С. Хлыновск. Пространство Эвклида. Самаркандия. Л., 1970. С. 556.
3. Там же. С. 559.

  Юрий Линник

 

 

 Л.Т. Чупятов. Лестница. 1925

 

 

 Л.Т. Чупятов. Поезд. 1924

 



Тел.: 8-495-699-98-54
8-495-699-83-83
8-495-699-85-50


SpyLOG